Александр Голубчиков | Породитель сиамских близнецов
В минувшую пятницу у меня, благодаря Вождю блогеров, была возможность посмотреть фильм, который положил начало порочной практике в российском кино создавать фильмы, разделенные надвое. Подобные сиамским близнецам, они все, как один (за очень редким исключением) выглядят уродцами — вроде ноги, голова, таз на месте, а вот где-то в районе бедер или головы существует какая-то пошлая неразрывная связь, не будь которой фильмы близнецы выглядели бы вполне себе самостоятельными братьями и сестрами (один младше, другой старше, как в природе бывает), а из-за этой неестественной связи, порожденной то ли генной мутацией, то ли недальновидностью продюсеров, получаются уродцы. Первым таким порождением настояния продюсеров разделить один вполне себе самостоятельный фильм надвое, а разделенные части наполнить водой, стал «Параграф 78». Напомню, первая часть была разговорной драмой, знакомством с героями, суть — рекламный ролик второй части и не более того, ведь весь экшн был слит во второй части. А рекламная кампания была построена таким образом, чтобы посетитель кинотеатра до конца просмотра не догадался, что ему предстоит.
Михаилу Хлебородову не удалось в свое время донести до продюсеров и прокатчиков, что разделение картины надвое будет подобно гильотине для картины. И ему потребовалось два года, чтобы без исходных материалов, без пленки (по какой-то неведомой причине, материалов исходного фильма, включая всю звуковую дорожку, не сохранилось и в активе были только те кадры, которые были отсканированы для цветокоррекции, то есть не более того, что вошло в кинотеатральную версию картины) смонтировать свою авторскую, режиссерскую версию фильма продолжительностью немногим более двух часов. И знаете, друзья, такой фильм собрал бы в прокате в три раза больше денег, чем то, что удалось разделенным надвое "пунктам" «Параграфа 78» и, глядишь, не родилось бы у иных кинодеятелей создавать разделенные картины и мы бы не имели той ужасающей ситуации, что имеем сейчас с отечественным кинематографом, когда зритель не готов платить деньги за русский фильм, потому что он не может быть заранее уверен в результате.
Но вернемся к «Параграфу». Представьте себе фильм, в котором уже на седьмой минуте все персонажи попадают на секретную базу, на пятьдесят второй (а это идеальное время, золотое сечение, в которое должен случиться сюжетный твист), кончается сюжет первой части и начинается экшн, перемежаемый историями героев, бэкграундами их взаимоотношений. Фильм скадывается, как паззл и складывать его интересно! В отличие от «сериального» монтажа «разделенной» версии. Отсутствие нарочитого продакт-плейсметна только украшает картину. Фильм, несмотря на то, что с момента его кинопроката прошло три года, вполне может сегодня быть показанным на большом экране. Собственно, у МИхаила Хлебородова есть такая мысль — договориться с залами, которые осуществляют цифровой кинопоказ, о возможности делать по два-три показа в неделю, а телеканалы готовы на экаклюзивных правах выкупить показ картины именно в сокращенной версии, потому как она куда более смотрибельна, чем расширенный вариант.
Конечно, лента не идеальна. Были бы в распоряжении режиссера кадры из рабочего материала, какие-то сцены можно было бы расширить, проработать мотивацию героев (но это следовало сделать еще на этапе сценария, и сам режиссер это признает), но суть не в этом. Кино, каким оно должно было быть, в режиссерской версии выглядит тем, что можно показывать зрителю. Это не продюсерский продукт, а режиссерское зрительское кино. Не у каждого режиссера это получается. У Хлебородова получилось. Хотя, продюсеров тоже можно понять, им необходимо отбить затраты на производство и заработать на следующие проекты, но порой, решения продюсеров идут толко во вред их будущим доходам. Впрочем, это уже относится к продюсерскому чутью, обсуждать которое не было целью данной публикации.
